УДК 930.009 (100)
ББК 63.1
«Очерки истории исторической науки в СССР» в развитии советской историографии
К.П. Яркова, Ивановский государственный университет
В статье рассматривается история создания фундаментальных «Очерков истории исторической науки в СССР» и дается оценка значения этого труда в эпоху его написания и в наше время.
Ключевые слова: история, историческая наука, историография.
“Essays in History of the Historical Science in the USSR” in the development of Soviet historIOgraphy
Yarkova K.P.
The article deals with the history of making the fundamental «Essays in History of the Historical Science in the USSR» and defines its significance for the time of its writing and nowadays.
Keywords: history, historical science, historiography.

И
сториографические знания составляют неотъемлемую часть истории не только как научной дисциплины, но и как вузовского и школьного предмета. Тем не менее в СССР долгое время историографические изыскания находились на втором плане, и лишь в 1946 г. была создана Комиссия по истории исторической науки, которая приступила к подготовке многотомного коллективного историографического труда – «Очерков истории исторической науки в СССР». Капитальная пятитомная публикация стала важнейшим историографическим фактом, составившим целый этап в изучении отечественной исторической науки [4].
Первый том (1955 г.), содержащий материалы о развитии исторической науки в СССР с древнейших времен до середины XIX века, вышел под редакцией М.Н. Тихомирова. Его выход, совпавший с началом «оттепели» в СССР, вызвал оживленные дискуссии о предмете исторической науки и о ее периодизации, о методах исторического исследования. 
На фоне общественно-политических процессов, последовавших за ХХ съездом КПСС, при Отделении истории АН СССР в 1958 г. был создан Научный совет по проблеме «История исторической науки», который продолжил издание труда совместно с Историографической комиссией Института истории АН СССР, организовав широкое профессиональное обсуждение рукописей «Очерков». Всего к написанию этого труда было привлечено 27 научных учреждений. Главным редактором второго и последующих томов была назначена академик М.В. Нечкина.
В двух следующих томах «Очерков» (Т. II, – М., 1960; т. III, – М., 1963) были поставлены новые крупные проблемы: становление и основные этапы развития советской исторической науки, история национальных историографий в России и в союзных республиках и пр. Важно, что все эти проблемы стали решаться не только на материалах истории России и СССР, но и по всем отраслям всеобщей истории, а также археологии, этнографии, специальных и вспомогательных дисциплин. В поле зрения исследователей оказались не только академическая и университетская наука, но и целый комплекс исторических трудов и концепций непрофессиональных историков. Трудность работы над этими томами «Очерков» заключалась и в том, что авторы не могли опереться на монографические труды по историографии, и каждый том содержал самостоятельный исследовательский анализ. В то же время, основными принципами исторического исследования для ученых того времени являлись партийность в сочетании с классовым подходом и марксистско-ленинская методология, что отражалось на оценках этапов развития науки, исторических школ и направлений, отдельных историков и их трудов. Предвзятое отношение к творчеству так называемых дворянских и буржуазных историков, его недооценка и отказ от взвешенного анализа сочетались с часто неоправданно повышенным вниманием к революционно-демократическим и марксистским концепциям.
Особое значение придавалось IV тому «Очерков» (М., 1966), поскольку в нем освещался период с октября 1917 года до середины 1930-х годов, и его авторам предстояло осмыслить сложный процесс становления и развития советской исторической науки на первом этапе ее существования, впервые коснуться многих вопросов. Кроме того, этот том имел прямое отношение к самим его авторам, их биографиям, деятельности, работам, а сами авторы были участниками и свидетелями многих описываемых фактов и событий. Сделав важный шаг к критическому переосмыслению начального периода советской историографии на основе решений XX съезда КПСС, авторы с особой осторожностью подошли к характеристике сложившейся в те годы обстановки в политической, идеологической и интеллектуальной сфере, лишь вскользь отмечая то влияние, которое оказывал складывающийся культ личности Сталина на научную жизнь страны в целом и на развитие исторической науки в частности. Так на содержании «Очерков» сказывалась менявшаяся политико-идеологическая конъюнктура, которая «усиливала стремление обойти острые углы в постановке проблем истории» [6, с. 408].
Параллельно с четвертым в 60-е годы шла подготовка пятого тома «Очерков», но увидел свет он лишь спустя почти двадцать лет после выхода четвертого тома – в 1985 г.. Его содержание охватывало период с середины 30-х до конца 60-х гг., и будучи написаннным так же, как и предыдущий – в русле партийных решений 1956 года, для 60-х – 70-х гг. труд оказался слишком радикальным на фоне происходившего отхода от критики культа личности Сталина и нараставшего влияния сторонников сталинского прочтения истории. Авторы и редакционная коллегия в течение двадцати лет боролись за выход в свет этого тома, вопросы о времени его публикации постоянно звучали на встречах историографов, звучали призывы к Научному совету о быстрейшем издании подготовленного труда, предлагалось публиковать его наиболее актуальные материалы в сокращенном виде. Однако даже признанный авторитет М.В. Нечкиной не смог пробить стену разросшейся, обретавшей стабильность идеологической цензуры, и этому изданию не удалось избежать участи многих уже подготовленных к выходу в свет исследований, которым Отдел науки ЦК КПСС часто выносил один приговор: «отложить» или «обсудить» и «доработать». Приуроченный к 50-летнему юбилею Октября, отмечавшемуся в 1967 г., пятый том «Очерков» был издан через 18 лет!
История с изданием пятого тома «Очерков» показывает, насколько противоречивым было положение исторической науки в конце 60-х – 70-е гг. когда все сильнее сказывалось ограничивающее, подчас невежественное управление наукой в лице партийного руководства, замораживание перспективных теоретических изысканий, необъективность в оценке творчества отдельных ученых и творческих коллективов. Советская историческая наука постепенно теряла потенциал развития и лишалась перспектив, начинала топтаться на месте, что привело к ее дискредитации как в России, так и за рубежом в конце 1980-х – начале 1990-х гг.
Признавая то, что в целом «Очерки…» «оказались консервативнее времени своего создания» [6, с. 408], невозможно все же согласиться с мнением о том, что «оказавшись предельно идеологизированным, это издание потеряло свое научное значение уже в середине 80-х» [3, с. 182]. Как бы то ни было, к подготовке этого труда были привлечены главные силы историков, многие из которых были специалистами высокой квалификации, а их успехи признаны мировым сообществом. В.П. Волгин, М.Н. Тихомиров, М.В. Нечкина, Л.В. Черепнин, С.Л. Утченко, Е.Н. Городецкий, З.В. Удальцова, А.С. Ерусалимский и другие авторы видели в его создании «свой гражданский и профессиональный долг» [1, с. 107]. Был собран и обобщен большой материал о жизни и творчестве отечественных историков, о проблемах специальных и вспомогательных дисциплин, об основных направлениях исторических исследований. Все это сохраняет ценность «Очерков…» как «незаменимого учебно-справочного издания» [6, с. 408], не говоря уже о том, что сами тома стали серьезным историографическим фактом, характеризующим состояние науки в 60–80-е гг. ХХ в. Специалисты и студенты продолжают пользоваться этим трудом, «отдавая должное первому изданию в национальной и мировой историографии, охватывающему многовековую историю русской исторической науки» [1, с. 127]. Даже на рубеже XX и XXI веков некоторые ученые признают, что несмотря на полученную «столь желанную свободу историографического поиска в области изучения истории русской исторической науки», изданные в последние годы работы не могут заменить такого целостного историографического труда, как «Очерки», а лишь составляют ему «гипотетическую альтернативу» [2, с. 48–49].
Литература
1. Алексеева Г.Д. Историческая наука в России. Идеология. Политика (60 – 80-е годы ХХ века). – М., 2003. 
2. Беленький И.Л. Русская история в XIX – начале ХХв.: трансформация историографических представлений в советскую и постсоветскую эпохи.  (Обзор) // Россия ХХ столетия в исторической науке: взгляды, концепции, ценностные подходы / Отв. ред. Шевырин В.М. – М., 2000.
3. Иллерицкая Н.В. Становление советской историографической традиции: «наука, не обретшая лица» // Советская историография. – М., 1996.
4. Очерки истории исторической науки в СССР. Т. 1–5. – М., 1955–1985.
5. Сидорова Л.А. Инновации в отечественной историографии: опыт рубежа 50-х – 60-х годов // Проблемы источниковедения и историографии. Материалы II Научных чтений памяти академика И.Д. Ковальченко. – М., 2000.
6. Сидорова Л.А. Оттепель в исторической науке. Советская историография первого послесталинского десятилетия. – М., 1997.

УДК 94 (47)
ББК 63.351
ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВЛАДИМИРСКОГО ГУБЕРНСКОГО СТАТИСТИЧЕСКОГО КОМИТЕТА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.
А.В. Аверина, аспирант кафедры дореволюционной отечественной истории Ивановского 
государственного университета
В статье рассматривается роль Владимирского губернского статистического комитета в развитии краеведческих исследований во Владимирской губернии в 60–90-е гг. XIX в.
Ключевые слова: краеведение, Владимирская губерния, статистика.
Main trends in the activities of the Vladimir regional STATISTICAL committee in the second half of the XIXth cENTURY
Averina A.V.
The article considers the role of Vladimir regional statistical committee in development of the regional studies in the Vladimir region in the 60-90-ies of the XIXth century.
Keywords: regional studies, Vladimir Region, statistics.

Н
а современном этапе изучения истории отечественной науки все большее внимание уделяется исследованию провинциальных центров и соответствующих научных школ. В связи с этим представляется важным обратиться к изучению опыта, накопленного на предшествующих этапах развития провинциального краеведения, и в частности к деятельности Владимирского статистического комитета. Проблему нашего исследования актуализирует и отсутствие крупных обобщающих работ, отражающих специфику деятельности Владимирского губернского статистического комитета.
Широкие краеведческие исследования во Владимирской губернии начались со времени создания Владимирского губернского статистического комитета (ВГСК) в 1835 г. С 1842 г. по конец 50-х гг. XIX в. произошло снижение активности, но после выхода в 1860 г. Положения о деятельности статистических комитетов России и назначения помощником начальника правления канцелярии коллежского секретаря К.Н. Тихонравова работа ВГСК активизировалась.
В 1860–1870-е гг. XIX в. сформировались основные направления деятельности губернских статистических комитетов России: сбор и обработка статистических данных, поступающих в комитеты из уездов, историческое и этнографическое обследование губернии, разбор местных государственных и частных архивов, изучение памятников древности, публикация и хранение обнаруженных материалов по истории и культуре губернии [1]. Формирование этих направлений (статистического, историко-археологического, этнографического, археографического и тесно связанной с последним направлением издательской деятельности) прослеживается и в деятельности ВГСК. В занятиях Владимирского губернского статистического комитета особенно ярко обозначились три основные линии: историко-археологическая, этнографическая и издательская. Последняя была тесно связана со статистической и археографической деятельностью ВГСК.
Историко-археологическая деятельность комитета была многосторонней и включала: историко-археологическое изучение губернии с помощью анкет и опросников [3]; участие в археологических съездах и организацию областного съезда во Владимире [2]; выполнение запросов научных учреждений по проблемам археологии [4]; участие в археологических экспедициях и раскопках; изучение уже известных археологических памятников; собирательскую деятельность [5]; создание музейной коллекции [6]. Кроме того, рядом исследователей проводились самостоятельные попытки проведения локальных исторических исследований, тематика которых включала в себя в основном хроники исторических событий того или иного уезда, рассказы о древностях, исторические исследования отдельных поселений губернии, составление заметок об отдельных значимых для региона личностях.
В 1890-е гг. окончательно формируется этнографическое направление в деятельности ВГСК. Отличительной чертой работ этнографов губернии являлась тесная связь этнографических исследований с историческими, археологическими, литературными изысканиями. Итогом работы комитета стало формирование основных направлений этнографической деятельности в регионе: участие в работе центральных научных обществ и учреждений (прежде всего Русского географического общества); широкая научная деятельность членов ВГСК; образование круга любителей этнографии и сложение на его основе этнографов-исследователей; накопление значительного комплекса источников по этнографии губернии [7].
Издательская деятельность ВГСК стала одной из важнейших видов его работы. В 1860–1890-е гг. сформировались основные направления издательской деятельности: публикация материалов о текущей работе и организации Владимирского статистического комитета [8]; формирование основных направлений на страницах «Владимирских губернских ведомостей»; создание иных провинциальных изданий исследовательской краеведческой  направленности [9]; формирование комплекса исторических источников по истории, археологии и этнографии края. К этому роду деятельности комитета можно отнести сбор и публикацию статистических данных, составление статистических сводных таблиц, которые являлись его обязательными занятиями.
Археографическая деятельность была связана в первую очередь со сбором древних актов, в большом количестве публиковавшихся в местной периодической печати [10]. Данному направлению содействовала такая функция комитета, как разбор документохранилищ различных ведомств [11].
Различные направления деятельности статистических комитетов возникли не одновременно, а развитие того или иного направления во многом зависело от личности секретаря статистического комитета, его научных интересов. По «Положению» 1860 г. рекомендовалось соединять должность секретаря губернских статистических комитетов с должностью редактора неофициальной части «Губернских ведомостей», что облегчало сочетание организаторской государственной и научной деятельности секретарей комитетов. Так, широко известна деятельность К.Н. Тихонравова по посту секретаря ВГСК (1844–1879 гг.). С 1853 г. он состоял редактором неофициальной части «Владимирских губернских ведомостей». Только с 1871 г. им было опубликовано 430 научных статей и 115 старинных актов [12]. Особенным увлечением К.Н. Тихонравова были археологические исследования, которые он проводил во Владимирской губернии под руководством А.С. Уварова. Именно эти работы секретаря наложили глубокий отпечаток на деятельность комитета в целом. Он сумел сосредоточить вокруг Владимирского губернского статистического комитета целую группу талантливых и увлеченных изучением владимирского края личностей, таких как В.А. Борисов, Я.П. Гарелин, Н.Я. Дубенский, И.А. Голышев и др.
Несмотря на то что к концу 1890-х гг. деятельность Владимирского губернского статистического комитета практически прекратилась, а обширная общественная поддержка, которой ранее пользовался ВГСК, угасла, за годы его существования и активной деятельности членов комитета он сумел сплотить вокруг себя значительное количество историков, сформировать основные направления краеведческих исследований во Владимирской губернии.
Литература
1. ПСЗ-II. – СПб., 1862. – Т. XXXV.
2. Труды III областного историко-археологического съезда в г. Владимире в 1906 г. – М., 1907; Труды VII Археологического съезда в Ярославле. – Т. IV. – М., 1897.
3. ГАВО. – Ф.431. – Д.625.
4. ГАВО. – Ф.431. – Д. 1325.
5. ГАВО. – Ф.431. – Д. 59; ГАВО. – Ф.431. – Д.318; ГАВО. – Ф.431. – Д. 1262; ГАВО. – Ф.431. – Д.313; ГАВО. – Ф.431. – Д. 1328; ГАВО. – Ф.431. – Д. 1431.
6. ГАВО. – Ф.431. – Д. 1087.
7. Владимирский историко-статистический сборник / Под ред. К.Н. Тихонравова. – Владимир, 1869; Смирнов В.А. Указатель содержания неофициальной части Владимирских губернских ведомостей с 1838 по 1900 гг. включительно и Владимирских епархиальных ведомостей с 1865 по 1900 г. включительно. – Владимир, 1902.
8. Обзор Владимирской губернии. Приложение к Всеподданнейшему отчету. – Владимир, 1878–1914; Протоколы Владимирского губернского статистического комитета. – Владимир, 1863–1878.
9. Ежегодник Владимирского губернского статистического комитета. – Владимир. – Т. 1–5. – 1875–1885; Труды Владимирского губернского статистического комитета. – Владимир. – ТТ. 1–10. – 1863–1873.
10. Смирнов В.А. Указ. соч.
11. Комарова И.И. Научно-историческая деятельность статистических комитетов // Археографический ежегодник за 1978. – М., 1979.
12. Голышев И.А. К.Н. Тихонравов. – Владимир. 1887.

УДК 93/94
ББК 63.3(2)
Разработка и реализация внешнеэкономической политики Российской Федерации в 1992–2007 гг.

П.В. Родионов
В статье отмечается, что за годы реформ России удалось добиться существенного прогресса в переходе от централизованного планирования к рыночной экономике и открыть новые формы сотрудничества с зарубежными странами. Этому во многом способствовала разработка и реализация внешнеэкономической политики страны. Однако вплоть до настоящего времени так и не удалось решить всех проблем ее развития. Особенно преодолеть преимущественно сырьевой характер российского экспорта.
Ключевые слова: внешнеэкономическая политика Российской Федерации, экономическая реформа, сотрудничество с зарубежными странами, рыночная экономика, структура российского экспорта 
Working and realization of the FOREIGN economic policy of the Russian Federation in 1992–2007
Rodionov P.V.
In article it is noticed that during the years of Russian reforms it was possible to achieve essential progress in transition from centralized planning to market economy and to open new forms of cooperation with foreign countries. It was promoted in many respects by working out and realization of the foreign economic policy of the country. However up to the present and it was not possible to solve all problems of its development. Especially to overcome mainly raw character of the Russian export.
Keywords: foreign economic policy of the Russian Federation, economic reform, cooperation with foreign countries, market economy, structure of the Russian export.
И
нтеграция России в мировую экономическую систему оказывает самое непосредственное влияние на изменение международного политического статуса страны, динамику внутриэкономических процессов и изменение уровня и качества жизни российских граждан. Продолжающиеся внутренние преобразования в России невозможны без благоприятного международного фона и привлечения внешних ресурсов. Российская Федерация до сих пор фактически находится в состоянии поиска новых моделей в экономической, социальной и правовой сферах. Строительство гражданского общества и открытой экономики невозможно в условиях отстраненности от исторического опыта и современных реалий международной экономической жизни.
Смена внешнеэкономического курса России в начале 1990-х гг. была вынужденной мерой. Новая Россия получила в наследство от СССР глубокие диспропорции народного хозяйства, гипертрофированный военно-промышленный комплекс, отсталую техническую структуру ряда отраслей тяжелой промышленности, изношенные основные производственные фонды. Стартовые неблагоприятные условия экономической реформы усугублялись крайне низким уровнем материальных и валютных резервов, а также внушительными масштабами внешней задолженности. В этих условиях основная ставка либеральными реформаторами была сделана на поиск зарубежных партнеров, способных оказать поддержку новому экономическому курсу России. 
При разработке концепции экономической реформы начала 1990-х гг. в полном объеме не были учтены позитивные стороны действовавшего в стране хозяйственного механизма. Россия получила в наследство от бывшего СССР модель внешней торговли, которая при всех ее недостатках обладала элементами перехода к рыночной экономике. Механизм монополии внешней торговли был демонтирован еще в конце 1980-х гг., и получившие право выхода на внешний рынок тысячи предприятий представляли собой самостоятельные субъекты внешнеэкономических связей, которые функционировали при свободных ценах и умеренной конкуренции практически независимо от государства. Однако, руководствуясь логикой монетаризма, авторы проекта реформ стремились к скорейшей ликвидации остаточных звеньев механизма монополии внешней торговли (например, непосредственного участия государства в торговых операциях), что имело неблагоприятные экономические последствия.
Вопреки ожиданиям сторонников рыночных реформ, отмена государственной монополии внешней торговли не повысила конкурентоспособность отечественных товаров. В короткие сроки импорт вытеснил значительную часть продукции российских предприятий с внутреннего рынка. В ответ на открытие своего рынка Россия не только не получила аналогичных льгот за рубежом, но, наоборот, столкнулась с избирательно действующими торговыми барьерами. Вплоть до августа 1998 г. стимулы к экспорту снижала политика искусственной стабилизации рубля, поскольку затраты производителей на изготовление и поставку экспортной продукции росли быстрее рублевого эквивалента стоимости поставленного на экспорт товара.
Стремясь найти зарубежную поддержку проводимому курсу, российское руководство настойчиво искало внешнеэкономических партнеров из числа развитых стран Запада. С начала 1990-х гг. «прозападный» курс становится главным приоритетом как в политической, так и в экономической жизни страны. Подобная односторонняя ориентация внешнеэкономических связей имела самые неблагоприятные последствия.
Объективное исследование показывает, что изменения в географии российского импорта и экспорта часто определялись неэкономическими причинами. В 1990-е гг. произошло вынужденное сокращение торговли со странами, ранее входившими в СЭВ и занимавшими некогда доминирующие позиции во внешнеторговом обороте страны. В соответствии с новой политической конъюнктурой произошла переориентация России во внешней торговле в направлении дальнего зарубежья.
Логика рыночных реформ предполагала не только непрерывное расширение границ экономического взаимодействия России с зарубежными странами, но и использование налаженных связей в целях углубления системных преобразований в стране. Стремясь заинтересовать зарубежных партнеров в стабильном экспорте российского сырья и гарантированном сбыте готовой продукции на российских рынках, либеральные реформаторы начала 1990-х гг., по сути, обеспечили необратимость произошедших в стране перемен. 
Двойственное отношение развитых стран к развитию сотрудничества с Российской Федерацией определялось главным образом динамикой преодоления экономического кризиса в постсоветской России. С одной стороны, большинство европейских стран зависело от стабильных поставок российских энергоресурсов, с другой – многочисленные внутренние проблемы Российской Федерации создавали угрозу экономического риска для зарубежных партнеров.
В результате реализации внешнеэкономической стратегии первой половины 1990-х гг. Россия попала в тесную зависимость от постоянных колебаний цен на мировых рынках топливно-сырьевой продукции, экспорт которой обеспечивал шаткое равновесие в экономике, и за счет валютных поступлений. 
В начале 2000-х гг. во внешнеэкономической стратегии России наметились два новых направления: подготовка к вступлению во Всемирную торговую организацию и углубление экономической интеграции в рамках СНГ. Оба направления не конкурировали, а скорее дополняли друг друга, поскольку Россия, как и другие страны Содружества, была намерена постепенно включаться в мировое хозяйство и активизировать свое присутствие на мировом рынке.
Получение Россией статуса страны с рыночной экономикой расширило ее возможности для выхода на мировые рынки. В то же время, с точки зрения экономических интересов Российской Федерации структуру ее экспорта, например, в страны Евросоюза никак нельзя признать рациональной. Треть его составляло минеральное сырье и еще одну треть – металлы и лес. Столь же недостаточно эффективным был и состав импорта России из стран ЕС: треть его была представлена продовольствием и товарами широкого потребления.
В целом за годы реформ России удалось добиться существенного прогресса в переходе от централизованного планирования к рыночной экономике и раскрыть новые горизонты сотрудничества с зарубежными странами. Однако вплоть до настоящего времени так и не удалось решить комплекс серьезных проблем развития ее внешней торговли, главным образом преодолеть преимущественно сырьевой характер российского экспорта. Особое значение для России имеет стабилизация торгово-экономических отношений с партнерами из ближнего зарубежья. В ряде стран СНГ сохранились элементы былого общего экономического воспроизводства, кроме того, в них проживает значительная часть русскоязычного населения. Таким образом, Российская Федерация объективно заинтересована в расширении внешнеэкономических связей в ближнем и дальнем зарубежье.

УДК 93/94
ББК 63.3(2)
исторический опыт и уроки Реформирования Жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации в 1992–2007 ГГ.
В.В. Головкин
Обеспечение граждан доступным и комфортным жильем остается одной из наиболее острых проблем, непосредственно затрагивающих повседневную жизнь миллионов российских семей. Изученный исторический опыт показывает, что для решения проблем жилищно-коммунального хозяйства необходима координация усилий органов власти всех уровней, а также общественный контроль и разумное, прозрачное распределение финансовых средств.
Ключевые слова: реформирование, жилищно-коммунальное хозяйство, приватизация квартир, инвестиционные проекты.
The historical experience and lessons of reforming of housing-and-COMMUNAL sERVICES of the Russian Federation in 1992–2007
Golovkin V.V.
The maintenance of citizens with inexpensive and comfortable habitation – one of most acute problems directly mentioning an everyday life of millions of the Russian families. The historical experience shows that for the solution of the problems of housing and communal services, coordination of efforts of authorities of all levels, reasonable and transparent distribution of financial assets, public control are necessary.
Keywords: reforming, housing and communal services, privatization of apartments, investment projects.
О
беспечение граждан доступным и комфортным жильем остается одной из наиболее острых проблем, непосредственно затрагивающих повседневную жизнь миллионов российских семей. Масштаб этой проблемы отражен в президентском Послании Федеральному Собранию за 2007 г., в котором, в частности, говорилось о том, что из 3 миллиардов квадратных метров жилого фонда России более половины нуждается в ремонте. Некоторые дома не ремонтировались более 40 лет. Наблюдалась тревожная тенденция постоянного увеличения объемов ветхого жилья. К началу 2007 г. объем ветхого жилья по стране составлял 93 миллиона квадратных метров, из них аварийного – более 11 миллионов квадратных метров. Таким образом, по словам Президента, более половины населения России проживало в условиях, не отвечавших требованиям благоустройства и комфортности.
Реформа жилищно-коммунального хозяйства в России началась уже в 1991 г. с момента принятия закона о приватизации жилищного фонда. Закон декларировал, что граждане, решившие стать собственниками своего жилья, не только получают возможность владеть, управлять и распоряжаться этим имуществом, но и принимают на себя ответственность по его содержанию. Тем самым изменялась юридическая основа эксплуатации жилых зданий: ранее ответственность за нее лежала на государстве, теперь эта ответственность возлагалась на собственников любой формы.
С принятием закона начался постепенный переход всей отрасли на рельсы рыночных отношений с постановкой задачи ее быстрого перевода на полную окупаемость. Однако вскоре практика показала, что население не в состоянии нести такую финансовую нагрузку. Кроме того, непрерывное повышение тарифов по ЖКХ в 1990-е гг. так и не привело к повышению качества предоставляемых услуг. Тем не менее в 1990-е гг. процесс приватизации квартир шел нарастающими темпами. В результате в частной собственности оказалось более 80% всего жилищного фонда.
Неспособность россиян самостоятельно решать текущие коммунальные проблемы поставила вопрос об организации крупномасштабных инвестиционных проектов по развитию инфраструктуры в таких областях, как водоснабжение и канализация, теплоснабжение, энергосбережение, утилизация отходов, строительство и содержание дорог. К концу 1990-х гг. оказались востребованы механизмы государственно-частного партнерства, концессии. Задача по организации таких крупных проектов была возложена не только на государственные структуры, но и на муниципальные органы.
По мере нарастания проблем в ЖКХ все большую актуальность приобретал вопрос качества управления зданиями, находящимися в общедолевой собственности. Управление жилищным имуществом требовало профессионализма. Вместе с тем корпус управляющих компаний в жилищной сфере так и не был сформирован, между ними отсутствовала нормальная конкуренция. Возникла опасность появления как недобросовестных, так и некомпетентных управляющих компаний. Структуры в виде ДЭЗ, РЭУ, ЖЭУ, РЭП и др. нуждались в серьезной модернизации, поскольку сложившаяся практика их работы часто не соответствовала современным требованиям. Например, вплоть до конца исследуемого периода в этих организациях делался упор на использование в своем штате специалистов требуемых профилей, в то время как мировая практика рекомендует ориентироваться на небольшие специализированные предприятия, занимающиеся уборкой территорий, подъездов, содержанием зеленых насаждений, предоставляющие услуги по содержанию электрического хозяйства. К сожалению, услуги подобных малых предприятий были крайне слабо задействованы в системе ЖКХ России.
В июле 2007 г. Президент России В.В. Путин подписал Федеральный закон «О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства», согласно которому в России началась работа некоммерческой организации, осуществлявшей функции по предоставлению финансовой поддержки субъектам РФ и муниципальным образованиям на капитальный ремонт многоквартирных домов и переселение жильцов из аварийных домов. Фонд должен был создать безопасные и благоприятные условия проживания россиян, повысить качество реформирования ЖКХ, сформировать эффективные механизмы управления жилфондом и внедрить ресурсосберегающие технологии. Имущество Фонда формировалось за счет единовременного взноса из бюджета РФ в размере 240 млрд. руб., а также за счет доходов, получаемых корпорацией от инвестирования временно свободных денежных средств и других законных поступлений. Предполагалось, что средства Фонда, полученные в виде имущественного взноса РФ, будут использоваться на переселение граждан из аварийного жилищного фонда (40%) и на проведение капитального ремонта многоквартирных домов (60%).
Новая структура способна внести существенный вклад в продвижение реформы ЖКХ. Однако значение фонда не стоит переоценивать. Слишком большой груз проблем организационного, технологического, финансового характера за десятилетия накопился в этой сфере. По мнению экспертов, потребности модернизации этого сектора российской экономики оцениваются более чем в 12 трлн. руб., так что 240 млрд. руб. всех проблем отрасли решить не смогут. Тем не менее деятельность фонда может сдвинуть ситуацию с мертвой точки, запустив механизмы софинансирования программ и перевода ЖКХ на новые модели экономических отношений.
Решение проблем ЖКХ невозможно без использования новых инновационных подходов и методов с опорой на самый передовой отечественный и международный опыт. Россия – не единственное государство, испытывающее трудности с приведением в порядок своего жилищного фонда. Здесь может быть востребован, например, опыт Германии, связанный с проведением санации жилья на территории бывшей ГДР. Для решения проблем ЖКХ нужна координация усилий органов власти всех уровней, а также общественный контроль и разумное, прозрачное распределение финансовых средств.

УДК 93/94
ББК 63.3(2)
Трансформация экономической преступности и изменения в правосознании россиян в условиях перехода к нэпу (1921–1923 гг.)
Холодный М.А., преподаватель Краснодарского университета МВД РФ
В статье рассматривается трудный процесс перехода Советского государства от политики военного коммунизма к нэпу. Автор исследует причины размаха экономической преступности в Советской России начала 20-х гг. XX в.
Ключевые слова: нэп, экономическая преступность, расхищение государственного имущества, коррупция.
TRANSFORMATION OF ECONOMIC CRIMINALITY AND CHANGE IN THE SENSE OF JUSTICE OF RUSSIANS IN THE CONDITIONS OF TRANSITION TO THE NEW ECONOMIC POLICY (1921–1923)
Holodnyi. M.A.
Difficult process of transition of the Soviet state from a policy of military communism to the New Economic Policy is considered in article. The author investigates the reasons of scope of economic criminality in the Soviet Russia in the beginning of 20-es of XX century.
Keywords: New Economic Policy, economic criminality, plundering of the state property, corruption.

Т
рудный, противоречивый по своей природе переход от политики военного коммунизма к нэпу принципиально изменил экономическую ситуацию в различных сферах общественной жизни. Возрождение товарно-денежных отношений, признание частной собственности, развитие гражданско-правовых отношений – все это привело к тому, что для большинства граждан советской России на передний план выдвинулось зарабатывание средств, позволяющих восстановить прежний уровень жизни. При этом обеспечить это более быстро многие пытались незаконными средствами. 
В целом экономическая преступность приобрела в советской России колоссальный размах. В данной связи необходимо учитывать тот факт, что тяжелое положение, в котором находилась страна в 1921–1922 гг., разруха, голод 1921 г., безработица сыграли решающую роль в увеличении имущественной преступности. В частности, в это время существенно выросла корыстно-насильственная преступность. С наступлением свободной торговли преступникам стало легче сбывать награбленное, поэтому кражи, грабежи и убийства с целью грабежа участились. К примеру, данные по Кубано-Черноморской области за 1921 г. показывают, что распространение получили корыстные преступления, прежде всего кражи, причем «факторами преступности, по мнению Нарсуда, в данное время нужно признать: хозяйственную разруху и необеспеченность семей инвалидов и красноармейцев; главный контингент судившихся по уголовным делам – пришлое из России население, случайно впавшее в преступление». Отмечается в них и усиление преступности среди «малолетних» [1].
Заметим, что власть оказалась абсолютно бессильной в борьбе с уголовной преступностью. Преступники чувствовали себя вполне в безопасности. Каким же могло быть правосознание населения, если преступники действовали практически открыто, а органы правопорядка бездействовали? В принципе, ему оставалось рассчитывать в основном на собственные силы.
В то же время, серьезные проблемы с законом возникли и у вполне законопослушных граждан. В частности, с переходом к нэпу для массы крестьян центральное значение приобрела налоговая политика власти, крайне негативно влиявшая на общее состояние правосознания. Мощный налоговый пресс (неупорядоченность в определении и взимании, завышенные цифры и пр.) прямо ставил крестьян перед дилеммой – сокращать хозяйство или идти на обман государства. Реакция была вполне однозначной. По наблюдениям П.А. Аптекаря, с 1921 г. в стране резко выросло число правонарушений, связанных с налоговыми отношениями (сокрытие от учета подлинных данных о посевах, численности скота, количестве собранного урожая). Более активно стал осуществляться подкуп должностных лиц, ответственных за разверстку, сбор налогов. Весьма частыми стали случаи расхищения крестьянами зерна из ссыпных пунктов (обычно в конце лета – осенью) [2].
На начальном этапе нэпа характерными стали имущественные, хозяйственные и должностные преступления. В огосударствленной экономике (что в принципе не изменил и нэп) колоссальные размеры приобрела элементарная бесхозяйственность, выступавшая в самых разнообразных проявлениях. Причем это явление деформировало не только психологию чиновников, функционеров, но и народа в целом. Пытаясь хоть как-то защититься от разлагающего влияния подобной психологии, народное сознание прибегало к мифотворчеству, что, к примеру, подтверждают следующие крестьянские рассуждения и оценки: «Эх, говорят, жаль нам большевиков. Были славные ребята, что возьмут, то используют, а комуниция возьмет, все сгноит и пропьет. И не говори против – сразу в тюрьму загрохают» [3].
Естественное по сути, но преступное по форме стремление к поднятию своего жизненного уровня реализовывалось в 20-е годы в весьма необычных условиях. Среди обстоятельств, дополнительно благоприятствовавших развитию преступности, прежде всего, отметим курс на допуск частного капитала к возрождению экономики страны, который основывался на том, что у предпринимателей должно было возникнуть желание вкладывать в экономику имеющиеся денежные средства. Проблема, однако, состояла в том, что эти средства во многом были утрачены в бурных событиях эпохи революций и войн. К тому же в это время была утрачена и вера в возможность вполне безопасной работы бизнеса в России. 
Тем не менее в связи с переходом к нэпу в стране появились новые правоотношения, а с ними и возможность наживаться. В данной ситуации среди предпринимателей новой волны оказалось немало тех, которые спешили воспользоваться сложившейся неясной социально-экономической ситуацией в своих корыстных целях. Ведь в переходный период, когда существовало много пробелов в законодательстве, возникало множество способов как для работы в неправовом поле, так и для злоупотребления правом. Необходимо признать, что такая активность в 1920-е годы приобрела огромные масштабы, причем была проявлена как представителями прежних «эксплуататорских» классов, так и представителями новой власти, чиновниками различных уровней и подразделений государственного аппарата.
Ю. Ларин писал: «История буржуазного накопления в СССР в первый его период есть, таким образом, прежде всего история буржуазного воровства в разных видах и формах. И уж затем начинается буржуазное накопление обычного типа» [4]. Первоначальное накопление осуществлялось путем использования пробелов в законодательстве. Широко применялись взяточничество, должностной подлог, злоупотребление служебным положением и пр. Булгаковский сон о похождениях в нэповской Москве Чичикова, создающего тресты, получающего ссуды, торгующего и обманывающего, «продающего» Коробочке Манеж, вполне адекватно отразил специфику наступившего периода. Жаль лишь, что тема сотрудничества аферистов новой эпохи с коммунистическими чиновниками помимо художественной литературы нашла лишь очень незначительное отражение в открытой печати, затронув при этом в основном нижний их эшелон.
Особо подчеркнем, что преступность далеко не являлась уделом «буржуазных спецов». Она получила самое широкое развитие среди коммунистов. В период нэпа корыстные преступления в партийно-государственном аппарате неизбежно умножились. При этом активность растущего госаппарата оказалась самым тесным образом связанной с появившейся в стране новой группой людей – частных предпринимателей 20-х годов, которые получили название нэпманы. В целом исследователи совершенно справедливо оценивают уже наступившую эпоху как время расцвета должностных преступлений. В данной связи абсолютно верным представляется вывод А.И. Кирпичникова: «Коррупция пронзила структуры советской власти с первых же минут ее реального владычества» [5]. Неслучайно вполне рядовым и привычным стало рассмотрение вопросов, подобных вопросу «О преступлениях по должности членов РКП – ответственных работников», поставленному на повестку дня Новороссийским окружным партийным комитетом в 1921 г. В данном случае, как и во многих других, было решено: «Принять Парткому решительные меры для искоренения преступных деяний членов РКП» [6].
Однако качество таких мер и их эффективность в принципе нельзя считать высокими. Сотрудничество нэпманов и новой коммунистической элиты неуклонно крепло. В частности, нэпманы извлекали немалые доходы за счет получения государственных кредитов и выплат за посредничество. Так, в 1923–1924 гг. тресты и синдикаты предоставили частным фирмам различных товаров на сумму 310,6 млн. руб. Задолженность частных предпринимателей Госбанку и наиболее крупным акционерным банкам страны на 1 октября 1923 года превысила 42 млн. руб [7]. Часть нэпманов обогащалась за счет государственных подрядов, поставок и других посреднических операций.
В свете вышеизложенного очевидно, что основной задачей государства стало разрешение противоречия между курсом на сохранение командных высот в экономике и тенденцией тотального расхищения государственного имущества.
Литература
1. ЦДНИКК. – Ф.1. – Оп.1. – Д.118.
2. Аптекарь П.А. Сопротивление крестьян политике большевиков в 1918–1922 годах (По материалам европейских губерний РСФСР). Дисс. …канд. ист. наук. – М., 2002.
3. РГАСПИ. – Ф.17. – Оп.11. – Д.71.
4. Ларин Ю. Частный капитал в СССР. – М.–Л., 1927.
5. Кирпичников А.И. Взятка и коррупция в России. – СПб.: Альфа, 1997.
6. ЦДНИКК. – Ф.9. – Оп.1. – Д.71.
7. Частный капитал в народном хозяйстве СССР. Материалы комиссии ВСНХ. – М.–Л., 1927.

УДК 93/94
ББК 63.3(2)
Эволюция государственной правоохранительной политики в СССР (1967–1976 гг.)
А.Г. Стацура, Северо-Кубанский гуманитарно-технологический институт
В статье рассматривается поворот в системе правоохранительной политики СССР, произошедший после смены в 1964 г. политического руководства страны. Автор перечисляет основные законодательные акты и указы, принятые ЦК КПСС и направленные на укрепление законности в стране.
Ключевые слова: правоохранительная политика, охрана общественного порядка, милиция, судебные органы.
EVOLUTION OF THE STATE LAW-ENFORCEMENT POLICY IN THE USSR (1967–1976)
Stacjura A.G.
Evolution in system of a law-enforcement policy of the USSR, occurred after change of the political leaders in 1964 is considered in article. The author lists the basic acts and the decrees accepted by the Central Committee of the CPSU and directed on strengthening of legality in the country.
Keywords: law-enforcement policy, police power, militia, courts of justice.

Х
арактеризуя политику Советского государства, нельзя не заметить, что ее эволюция в значительной степени определялась субъективными предпочтениями лидеров правящей партии. В данной связи обновление в 1964 г. политического руководства страны обусловило неизбежный поворот и в правоохранительной политике. При этом устойчивый рост преступности также требовал принятия адекватных мер. В итоге, борьба с растущей преступностью определилась в качестве одного из основных векторов внутренней политики СССР. Первым признаком перемен стал комплекс законодательных актов, принятых в июле 1966 г. [1], отличавшихся критическим настроем в оценке правоохранительных органов, «уровень работы которых отстает от возросших требований». В интересах усиления борьбы с преступностью ими были расширены права работников милиции по пресечению преступных действий, улучшению розыска лиц, усилению борьбы с тунеядством и пр. Ставились также задачи усиления прокурорского надзора за соблюдением законности, улучшения работы судебных органов.
Однако радикальный поворот в правоохранительной политике был завершен лишь в 1967 г. – в преддверии 50-летия Октябрьской революции [2]. Большое значение для дела укрепления законности имел, прежде всего, курс на повышение роли Советов в деле обеспечения правопорядка. Так, Закон об утверждении Положения о постоянных комиссиях палат ВС СССР возложил на комиссии законодательных предположений «заслушивание сообщений и докладов министерств и ведомств СССР, других общесоюзных организаций, а также республиканских и местных государственных органов и организаций по вопросам укрепления социалистической законности, защиты прав и охраняемых законом интересов граждан» (ст. 10, п. 5 Положения) [3]. В марте 1967 года ЦК КПСС наметил меры по улучшению работы сельских и поселковых Советов, которые, наряду с другими задачами, ориентировались на усиление контроля за сферой охраны общественного порядка [4]. Кроме того, отметим Указ «Об основных правах и обязанностях сельских и поселковых Советов депутатов трудящихся» и Примерное положение о сельском, поселковом Совете депутатов трудящихся союзных республик, принятые Президиумом Верховного Совета СССР в апреле 1968 года, а также постановление Совета Министров СССР «О мерах по укреплению материально-финансовой базы сельских и поселковых Советов» [5].
В целом, курс на усиление роли Советов в организации охраны общественного порядка, закрепленный Постановлениями ЦК КПСС 1967 и 1971 г., принес позитивные результаты. Так, если в 1968 г. только половина Советов имели постоянные комиссии по социалистической законности и охране общественного порядка, то в 1975 г. они были созданы практически во всех местных Советах. Причем по своему составу они стали самыми многочисленными (11,4% депутатов) [6].
Особенностью нового этапа развития стало общее ужесточение подходов к борьбе с асоциальными проявлениями. В частности, Президиум ВС СССР, обсудив в октябре 1967 года вопрос о практике применения Указа от 26 июля 1966 г. «Об усилении ответственности за хулиганство», отметил, что в борьбе с хулиганством его потенциал используется еще недостаточно. Руководство страны констатировало, что слабо поставленной оставалась работа в сфере борьбы с пьянством, часто ведущим к правонарушениям [7]. Усилилось внимание и к вопросам соблюдения государственной дисциплины. Общее положение о министерствах СССР в качестве главных их задач определило обеспечение охраны социалистической собственности, правильное применение действующего законодательства, обобщение практики применения законодательства в порученной им отрасли и разработку предложений по его совершенствованию [8].
Новый курс в правоохранительной сфере потребовал улучшения работы отдельных ее звеньев. В частности, с 1967 г. началось постепенное восстановление позиций Верховного Суда СССР, расширение его полномочий, прежде всего функций надзора, существенно ограниченных в ходе реформы 1957 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1967 г. «О внесении изменений и дополнений в Положение о Верховном Суде СССР» на него была возложена задача проверки применения судебными органами союзных республик общесоюзного законодательства и принимаемых Пленумом Верховного Суда СССР постановлений. Одновременно были предприняты шаги по организационному укреплению Верховного Суда СССР [9].
Особо отметим создание Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 30 июля 1970 г. № 634 «О мерах по улучшению работы судебных и прокурорских органов» Министерства юстиции СССР. В свете постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 23 декабря 1970 г. №1025 министерство усилило контроль за организацией юридических служб в министерствах и ведомствах народнохозяйственного комплекса [10].
Исключительное значение имел поиск путей совершенствования организации и деятельности органов внутренних дел. В частности, Постановление ЦК КПСС и Совмина СССР «О мерах по дальнейшему укреплению советской милиции» от 19 ноября 1968 г. комплексно определило задачи милиции в условиях «развитого социализма». Оно означало известное завершение работы, связанной с расширением самостоятельности местных советских органов. На базе органов милиции были созданы отделы (управления) внутренних дел. Теперь подразделениями исполкомов стали не только милиция, а органы МВД в целом. Постановление определило также рост внимания к кадровой политике. В данной связи в милиции была повсеместно проведена аттестация сотрудников. Наконец, Указом от 25 ноября 1968 г. министерству вернули и его прежнее название – Министерство внутренних дел СССР. В декабре 1968 г. было проведено Всесоюзное совещание руководящих работников МВД, подытожившее проведенные реформы. На основе его решений в 1969 г. существенной реорганизации подвергся центральный аппарат МВД СССР. При этом структура милиции в центре и на местах стала единообразной. В свою очередь, реформа исправительно-трудового законодательства 1970 г. окончательно сформировала систему уголовного законодательства.
Тем не менее реформы правоохранительной сферы трудно оценить однозначно позитивно. Так, в связи с принятием Постановления ЦК КПСС и Совмина СССР от 13 октября 1969 г. № 822 «О мерах по совершенствованию и удешевлению аппарата управления», бюджет МВД на 1970 г. был ограничен 28 млн. рублей. Так началось реальное сокращение финансирования, что имело негативные последствия. По свидетельству Минюста «медленно выполняется приказ №10 от 9 июля 1971 г. «О ходе выполнения постановления Совета Министров СССР от 11 августа 1970 года «О мерах по улучшению работы и материально-технического обеспечения судов, органов прокуратуры и нотариальных контор»»». Медленно шло рассмотрение жалоб граждан, поступающих в народные суды [11]. Резко возросшая нагрузка на суды превратилась, пожалуй, в одну из наиболее серьезных проблем судебной системы СССР середины 70-х годов [12]. Так, в ноябре 1975 г. МВД заявило, что суды серьезно затягивают оформление документов и передачу их в органы внутренних дел, вследствие чего «осужденные длительное время остаются без воспитательного воздействия трудовых коллективов и надзора милиции». В данной связи Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. потребовало «устранить факты волокиты, неполноты и односторонности судебного следствия» [13].
Главным итогом периода явилось признание того, что руководство работой в сфере борьбы с преступностью и координация деятельности правоохранительных органов составляет исключительную прерогативу партийных комитетов. При этом акцент делался на необходимость разработки «комплексных планов» борьбы с преступностью, причем составляемых партийными комитетами. Между тем к середине 70-х годов уже следует констатировать серьезный застой в сфере руководства ЦК КПСС правоохранительной сферой.
Литература
1. Ведомости Верховного Совета СССР. – 1966. – №30.
2. Ведомости Верховного Совета СССР. – 1967. – №44.
3. Ведомости Верховного Совета СССР. – 1967. – № 42.
4. Справочник партийного работника. Вып. 7. – М., 1967.
5. Ведомости Верховного Совета СССР. – 1968. – № 16.
6. Жилинский С.Э. Роль КПСС в укреплении законности на современном этапе. – М., 1977.
7. Известия. – 1967. – 14 октября; Правда. – 1967. – 5 сентября.
8. СП СССР. – 1967. – №17.
9. Ведомости Верховного Совета СССР. – 1967. – №40; ГАРФ. Ф.Р-9474. – Оп. 10. – Д. 454.
10. ГАРФ. Ф.Р-9492. – Оп. 8. – Д. 18.
11. ГАРФ. Ф.Р-9474. – Оп. 10. – Д. 454; Ф. Р-9492. – Оп. 8. – Д. 32.
12. ГАРФ. Ф.Р-9492. – Оп. 8. – Д. 701.
13. ГАРФ. Ф.Р-9492. – Оп. 8. Д. 701; Бюллетень Верховного Суда СССР. – 1977. – №1.

УДК 93/94
ББК 63.3(2)
Основные подходы к освещению партийно-Государственной деятельности 
Ю.В. Андропова в отечественной мемуарной литературе
А.С. Вергун, аспирант кафедры истории МПГУ
В статье рассматриваются основные подходы к освещению партийно-государственной деятельности
 Ю.В. Андропова в отечественной мемуарной литературе. Автор сравнивает различные оценки деятельности Ю.В. Андропова, данные в мемуарах людьми, с которыми он сталкивался в процессе своей государственной работы на посту главы КГБ, а позднее – Генерального секретаря ЦК КПСС.
Ключевые слова: Ю.В. Андропов, КГБ, оценка деятельности, мемуары.
THE BASIC APPROACHES TO INTERPRETATION OF THE JU.V. ANDROPOV’S POLICY IN THE MEMOIRS LITERATURE
Vergun A.S.
The basic approaches to interpretation of the J.V. Antropov’ policy in the memoirs literature are considered in article. The author compares various estimations of activity of J.V. Antropov in memoirs of people whom he faced in the course of the state work on the post of the Head of KGB , and later – the Secretary general of the Central Committee of the CPSU.
Keywords: Ju.V. Antropov, KGB, an activity estimation, memoirs.

И
з политических деятелей советской эпохи несомненный интерес не только в современной исторической, но и в публицистической и научно-популярной литературе вызывает фигура Ю.В. Андропова. Об этом свидетельствует рост числа посвященных ему работ. Полагаем, такой интерес вызван прежде всего тем, что Юрий Владимирович длительное время занимал пост Председателя КГБ, а после назначения на пост Генерального секретаря ЦК КПСС развернул решительную и безжалостную борьбу с коррупцией и недисциплинированностью не только в рядах партии, но и во всех сферах государственного аппарата.
В данном контексте особенно интересным представляется выяснение того, как освещали его деятельность люди, с которыми он непосредственно сталкивался в процессе партийно-государственной деятельности. Мемуары в этом плане составляют несомненный интерес как исторический источник, они воссоздают общий портрет Ю.В. Андропова, содержат многие малоизвестные подробности, детали его жизни. Зачастую авторы мемуаров лично знали Андропова, участвовали вместе с ним в подготовке важных для страны документов, решений. Помимо описания повседневной деятельности политика, воспоминания несут в себе оценки личностных черт Юрия Владимировича, описывают его поведение при принятии сложных политических решений. И хотя такого рода свидетельства современников зачастую носят необъективный характер, в целом они являются весьма интересными.
На наш взгляд, анализ мемуарной литературы позволяет выделить в ее массиве несколько групп.
Первую условную группу составляют мемуары работников отдела ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран [1]. Представители этой группы стараются взвешенно и объективно дать оценку деятельности и личности Андропова, отмечают у него как положительные, так и отрицательные стороны характера. Работники отдела пишут, что при Юрии Владимировиче отдел преобразился и стал работать эффективнее. В частности, В.А. Медведев констатирует, что отдел при Ю.В. Андропове «был весьма авторитетным подразделением и одним из центров притяжения интеллектуальных сил и творчески мыслящих людей» [2].
Вторую группу образуют мемуары представителей Комитета государственной безопасности СССР [3], который Ю.В. Андропов возглавлял на протяжении 15 лет. Общее отношение к Юрию Владимировичу в этой группе мемуаров в большинстве своем положительное. Авторы мемуаров сходятся на том, что КГБ при Андропове играл как никогда важную роль в жизни страны и обладал громадным политическим ресурсом. Так, например, В.И. Алидин, описывая реформаторскую деятельность Андропова на посту председателя КГБ, отмечает, что Юрий Владимирович сделал чекистский аппарат «мощным рычагом обеспечения государственной безопасности» [4]. Исключительно высоко оцениваются в этой группе мемуаров личные качества Ю.В. Андропова. Даже О.Д. Калугин, который в своей книге старательно обличал КГБ, акцентировал внимание на том, что общество при генсеке Андропове было запугано; практически все постановления и директивы партии принимали секретный характер и «маразм достиг апогея, когда истребители ПВО расстреляли южнокорейский пассажирский авиалайнер, а на улицах начали отлавливать граждан, выбежавших в рабочее время купить кусок колбасы в магазине» [5], отмечал высокую эрудицию, трудолюбие и пунктуальность Юрия Владимировича. 
В данном массиве особый интерес представляют мемуары В.А. Крючкова, который работал под руководством Андропова не только в КГБ, но и работал с ним во время венгерских событий 1956 года, и своему продвижению по карьерным ступеням во многом обязан именно Юрию Владимировичу. Особенно ценны его свидетельства о венгерском кризисе 1956 года, прежде всего, описание политической тактики Андропова в процессе нарастания революционной ситуации.
Третью группу составляют мемуары политических деятелей, продвижению которых по кремлевской лестнице способствовал Юрий Владимирович [6]. Авторы этой группы мемуаров оценивают Андропова как выдающегося государственного деятеля. В частности, последний генеральный секретарь ЦК КПСС Горбачев пишет следующее: «Он был личностью яркой и масштабной, щедро одарен природой, настоящий интеллектуал» [7].
Четвертую группу составляют мемуары членов Политбюро, МИДа, а также широкого круга работников партийного и государственного аппарата [8]. Оценка Андропова в этой группе мемуаров неоднозначна. Авторы расходятся в трактовке политических событий и личностных черт Юрия Владимировича. Так, например, В.В. Гришин, описывая черты характера Андропова, подчеркивал: «Он не был лишен высокомерия, некоторого зазнайства, излишней самоуверенности и даже надменности» [9]. В свою очередь Н.К. Байбаков, напротив, характеризует Андропова как «высокоэрудированного, интеллектуального человека, человека острого аналитического склада ума и больших духовных качеств» [10].
В целом анализ мемуаров показывает, что несмотря на рост интереса к такой яркой и неординарной личности, какой являлся Ю.В. Андропов, разночтений в оценке его личностных черт и результатов деятельности довольно много. Это актуализирует задачу строго научного изучения его партийно-государственной деятельности.
Литература
1. Арбатов Г.А. Затянувшееся выздоровление (1953–1985 гг.) Свидетельство современника. – М., 1991; Бурлацкий Ф.М. Вожди и советники: о Хрущеве, Андропове и не только о них… – М., 1990; Шахназаров Г.Х. Цена Свободы. Реформация Горбачева глазами его помощника. – М., 1993.
2. Медведев В.А. Распад. Как он назревал в мировой системе социализма. – М., 1994.
3. Бобков Ф. КГБ и власть. – М., 2003; Докучаев М.С. Москва. Кремль. Охрана. – М., 1995; Дроздов Ю.И. Вымысел исключен. Записки начальника нелегальной разведки. I и II ч. – М., 2005; Кеворков В. Тайный канал. – М., 1997; Крючков В.А. Личное дело. – М., 2003; Леонов. Н.С. Лихолетье; Семичастный В.Е. Беспокойное сердце. – М., 2002; Шебаршин Л.В. Рука Москвы: Записки начальника советской разведки. – М., 1992; Яровой А.Ф. Прощай, КГБ. – М., 2001.
4. Алидин В.И. Государственная безопасность и время. – М., 2001.
5. Калугин О.Д. Прощай, Лубянка! (XX век глазами очевидцев). – М., 1995.
6. Воротников В.И. А было так… Из дневника члена Политбюро ЦК КПСС. – М., 2003; Лигачев Е.К. Предостережение. – М., 1999; Н.И. Рыжков. Десять лет великих потрясений. – М., 1995.
7. Горбачев М.С. Жизнь и реформы. В двух книгах. Кн. 1. – М., 1995.
8. Александров-Агентов А.М. От Коллонтай до Горбачева. – М., 1994; Ахромеев С.Ф., Корниенко Г.М. Глазами маршала и дипломата. Критический взгляд на внешнюю политику СССР до и после 1985 года. – М., 1992; Грачев А.С. Кремлевская хроника. – М, 1994; Королев Ю.А. Кремлевский советник (XX век глазами очевидцев). – М., 1995; Мухитдинов Н.А. Река времени (от Сталина до Горбачева). Воспоминания. – М., 1995; Прибытков В. Аппарат. – М., 1995; Трояновский О.А. Через годы и расстояния: история одной семьи: [воспоминания дипломата]. – М., 1997; Фалин В.М. Без скидок на обстоятельства: Политические воспоминания. – М., 1999; Чазов Е.И. Здоровье и власть. Воспоминания «кремлевского врача». – М., 1992; Чурбанов Ю. Я расскажу все, как было. – М., 1992; Шелест. П.Е. … Да не судимы будете. Дневниковые записи, воспоминания члена Политбюро ЦК КПСС. – М., 1995.
9. Гришин В.В. От Хрущева до Горбачева. Политические портреты пяти генсеков и А.Н. Косыгина. Мемуары (Редактор-составитель Ю.П. Изюмов). – М., 1996.
10. Байбаков Н.К. От Сталина до Ельцина. – М., 1998.